Просила община Всесильного Бога,
О том, чтобы Он, в день воскресный пророка
Направил для блага в молитвенный дом.
Молились усердно и ночью и днём.
Пресвитер и пастор, по воле своей
Полгода встречая пришедших людей,
Как братьев родных заключали в объятья…
Исчезли обиды, а с ними проклятья.
Полгода прошло, не заметно и год,
Умчался, куда-то смущая народ.
Входящих в собранье, встречали скромнее.
Пресвитер и пастор, объятья жалея,
Не всех обнимали, лишь только своих:
Богатых, старейшин, друзей и родных.
Пришедших же вновь, хоть взашей и не гнали,
Не слушали вовсе и тайно ругали.
Молила община Всесильного Бога,
И Бог им направил в день званый пророка.
Пришёл летним днём, когда все позабыли,
О чём в своё время Иисуса просили.
Никто не заметил, как странник зашёл
Присел на скамейку, всех взглядом обвёл…
Он не был старейшиной, другом богатым,
Он не был священнику кумом иль сватом,
Из членов общины не знал никого
И люди не знали пришельца сего.
Приветили скромно, взашей не прогнали,
Но слушать пророка в собранье не стали.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
